Право быть живой

Из моей переписки с Олегом:

«Когда умирали родственники, отцу всегда нужен был кто-то адекватно мыслящий в помощниках под рукой, и это всегда была я, у меня не было права на чувства и эмоции, от меня требовались действия, разумные и логичные, потому что «если не я, то кто же». И это не только про смерть, это про любой пиздец. Когда Гришка полтора года болел и никто не понимал, что с ним. Когда Стаськин треш проживали. Когда в соцзащите работала. Ещё в тыще ситуаций. У меня не было времени и права на собственные состояния, мне надо было что-то делать, находить решения, быть сильной, поддерживать других. Мои «драконы», с которыми я воюю, всю жизнь настолько велики, что я даже не рассказываю в подробностях никому, чтобы не шокировать людей. С самого детства — я в ответе за младшего брата, которому страшнее, чем мне, потому что он маленький. Он сильнее чем я боится, а значит, у меня нет права на страх. Всегда — вокруг те, кто находил собственные опоры в уверенности в моих глазах. Временами даже отец… А если и в моих глазах горе — то им остаётся только сдохнуть… Ты дал мне право быть слабой.»

Про свои «Два года страха» я писала две недели назад. 

Кажется, именно тогда я окончательно забыла, что значит «быть слабой» и «быть женщиной». Что значит, «иметь право на чувства», «право на эмоции», «право на ошибку». И — «право на горе».

Когда я в панике и в слезах прибежала за помощью в органы опеки, специалист смотрела на меня с брезгливостью: «И вправду, неадекватная мать!» Никого не волновало, что в тот момент проживала я, как должна чувствовать себя мать, с ребёнком которой происходит такое. Есть «правила», и по этим правилам я должна была выглядеть успешной и благополучной, спокойной и уравновешенной. Только на этих условиях опека и полиция были готовы поверить мне. «Никаких эмоций в суде!», — раз за разом напоминала адвокат.  Мои чувства были тем лишним, что мешало — и я безжалостно отсекла их, заморозила глубоко внутри. Макияж, маникюр, прическа, каблучки… Безупречное спокойствие. Всегда.  Холодная логика, выверенные движения. Два года, день за днём, что бы ни происходило вокруг. 

А когда всё закончилось, я так и осталась жить в этом замороженном состоянии. Без чувств и эмоций. С выученной улыбкой благополучности на лице. 

Я пыталась строить отношения с мужчинами — но внутри была мёртвая пустота. «Мне нечего дать тебе взамен», — говорила я. И уходила. 

А два года назад я влюбилась… «Это «не твой» человек, ты ему не нужна, что ты делаешь?!», — говорили одни, другие просто недоумевали и качали головой. Но это всё было не важно! Единственным, что имело для меня значение было то, что я, неожиданно для себя самой, снова начала хоть что-то чувствовать. Я цеплялась за собственные чувства, расковыривала их в себе, вскрывала лёд души — ожить любой ценой!

Судорожно, неуклюже, по-дурацки — но я снова училась находить в себе и проявлять в мир хоть какие-то движения души, эмоции, импульсы, желания. Раз уж у неё, у души, вдруг появился пульс… 

Та история длилась год. И она была мне жизненно необходима, что бы ни думали на этот счёт «доброжелатели со стороны». 

А потом в моей жизни случился Олег… И новая неожиданная головокружительная влюблённость… «Стой где стоишь, а я буду любить тебя. Прошу, не мешай мне тебя любить!» — попросила я его. 

А он уже восемь месяцев ведёт меня через мои чувства — к жизни. Через все мои страхи, мою боль, истерики, агрессию, слёзы, мои бесконечные попытки всё разрушить, или забиться в угол и спрятаться от всего мира, или снова стать «мисс ледяная успешность». Согревая своей любовью, оттаивая и размораживая мою скованную льдом и страхами душу. Отлавливая каждого «тараканчика» и превращая его в «бабочку». Возвращая мне право быть живой. Давая мне право быть слабой. Давая мне право быть женщиной.

Лишив меня всех понятных и знакомых мне способов «дать что-то  в ответ» и мне не за что привычное ухватиться и всё-таки приходится проживать это —невыносимое чувство благодарности . И — любовь, которая день ото дня становится всё глубже, непостижимее и невыразимее в словах и эмоциях. И которую тоже приходится просто проживать где-то там внутри себя. 

Лишь тот, кто умирал душой, поймет,
Что прорыдать полночи напролёт,
Что злиться, ненавидеть, тосковать,
Надежду обретать — и вновь терять,
То проклиная, то благодаря,
Сходя с ума, подруг с ума сводя,
Мечтать, скучать, надеяться, любить —

Всё это — тоже счастье. Это — жить.

12.06.2015

 

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *