Пока горит свеча

Мне непонятно, как я всегда умудряюсь оказываться в авангарде. Когда я десять с лишним лет назад делала свой детский сад на дому, я была одной их первых в Красноярске. Частных детсадов ещё практически не было, для всех это было шоком, мне приходилось пробивать неверие, раскачивать сознание, ко мне приходили журналисты брать интервью, обо мне писали в газетах, на меня смотрели как на чокнутую. Когда я отчаялась, устала и сдалась… это стало мейнстримом. Эти самые садики стали открываться в каждом доме, и никого уже не шокировали.

Когда в начале 90-х только-только открыли границы, я умудрилась в числе первых уехать работать за границу… и на этой нехоженной тропе вляпаться чуть ли ни во все возможные неприятности, какие только можно. Потом и это стало мейнстримом.

С этими долбаными эмоциями, с открытым ярким тотальным проживанием жизни, с настоящестью, с чувствами, с любовью  — на меня смотрят, осуждают, отвергают, пугаются, восхищаются, завидуют, учат наизусть мои посты — и боятся делать так же. Я как всегда одна, ебанутая, никому не понятная. Мою жизнь как всегда затаив дыхание смотрят словно увлекательное кино, каждое утро приходят в блог и на страничку — за следующей серией… Я живу свою жизнь — настолько ярко, насколько способна, на пределе возможностей, на пределе дыхания, на пределе честности.

Я всю жизнь так живу, и это очень-очень странно. 

Иногда я сдаюсь. Устаю. Истерю. Плачу. Например, как сегодня. 

Иногда мне очень нужно, чтобы кто-нибудь взял меня за руку и сказал, что я не одна, что всё хорошо, что я всё делаю правильно, что у меня всё получится. Я даже не знаю точно, что именно, но — что оно непременно получится наилучшим образом!

Мне кажется, что я всю жизнь иду по целине. По глубокому нехоженному снегу. Бывают дни, когда кончаются силы. Когда в лицо дует холодный пронзительный ветер. Когда я, оступившись, падаю в снег, и не могу больше подняться… и замерзаю. И умираю. 

А потом — воскресаю снова. Всё на этой же нехоженной тропе, которая возникает лишь под моими шагами. 

Наверное, я — феникс. 

Почему я не могу жить «нормально», как все «нормальные» люди?!

 

Ричард Бах. «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»

Пока горит свеча: 1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *