Разрешение на горе

Сегодня я с новой ясностью осознала, насколько силён мой внутренний запрет на все чувства и эмоции. Вот уже девятый месяц я позволяю их себе через позволение мужчины, которого я люблю, уважаю, и мнение которого для меня авторитетно и значимо. Сначала — позволение свободно проявляться в любви, без ограничений самовыражаться в творчестве, скользить на волнах бушующих эмоций, говорить и писать то, что я действительно чувствую, без оглядки на мнение окружающих. Каждый раз, когда мне казалось ,что меня осудят, не поймут, что так «не принято», «неприлично», «нельзя», я ловила «можно» в его глазах и верила этому «можно». 

Буквально на днях я с его помощью принимала своё право на счастье. Училась не испытывать чувство вины за свою успешность и благополучие. 

Сейчас — благодаря ему — я впервые в жизни получила разрешение на горе. Разрешение, которого у меня никогда не было, которого мне никто никогда не давал, а сама я его брать не умела. Мне всегда было некогда проживать горе, потому что «я должна быть сильной». Потому что в тех ситуациях, когда у всех опускались руки, кто-то должен был оставаться живым, трезвомыслящим, управлять ситуацией и помогать остальным. Потому что есть ответственность и взятые на себя обязательства, и их никак нельзя «слить». Потому что «кто же, если не я»

Олег оказался первым человеком за всю мою жизнь, кто с уважением отнёсся к моему горю. 

Я только сейчас начинаю до конца осознавать что и насколько важное он сделал для меня. В тот момент, когда я не могла ни соображать, ни даже дышать, оглушенная новостью, Олег включил меня в понятный и привычный для меня способ бегства от проживания горя — в работу.  Первая его реакция на новость «Собирай встречу» — это понятная мне команда «работай», которую я способна выполнять даже с отключенным мозгом. Я ухватилась за дело. Не понимая, что меня круто перехитрили. И что через это дело я вынуждена с головой погрузиться в проживание. Писать, говорить, плакать, отбиваться от журналистов, заинтересовавшихся мероприятием, посвященным резонансной для всего города смерти. 

Вчерашняя встреча-тренинг принесла покой и умиротворение. Ура, я вернулась в жизнь, с горем покончено! Но не тут-то было. Оно догоняет и накрывает нежданными волнами.

«Олег, так — можно?!», — снова спрашиваю я. 

«- сколько можно есть?
— сколько есть, столько и можно», — отвечает Олег. 

Я поняла. Можно столько сколько нужно. Даже если всем вокруг приятнее и привычнее, когда я смеюсь. Даже если за последние два дня от моей страницы отписалось, не выдержав горя, больше людей, чем за все предыдушие несколько месяцев. Даже если у меня стоит целая очередь тех, кто ждёт, когда я возьмусь за организацию их мероприятий. 

Если я это чувствую, значит, я имею право это чувствовать. 

До вчерашней встречи мне было страшно открывать страницу Володи, смотреть на его фотографии. Сегодня я уже способна это сделать. Мне по-прежнему больно и тяжело. Но ушёл сковывавший душу страх.

Я имею право проживать моё горе. Писать посты о нём. Не выдёргивать себя принудительно в «счастье» (потому что «погрустили — и хватит»).  Не притворяться весёлой, потому что «так надо для работы» и потому что «всех уже достало траурное настроение моих постов». 

Я имею право проживать своё горе так долго и так глубоко, как мне это потребуется.

И пусть весь мир подождет. 

 

Разрешение на горе: 3 комментария

  1. Марина, у меня такое ощущение, что ты какой-то важный этап проходишь. Очень важный для взросления личности. Ощущение правильности. Что именно так надо сказать и именно так сделать. Становишься более целой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *