СИЛЬНЫЕ И УПРЯМЫЕ

Сегодня — в день победы — много вспоминают и рассказывают о своих родственниках-фронтовиках. Я тоже начала вспоминать… и поняла, что мой пост будет немного о другом. Он будет о силе рода. 

Сила — это первое слово, которое приходит мне, когда я оглядываюсь на свой род. СИЛА. 

Мой дед по маме — Николай Андреевич Грашкин — бывший фронтовик. Он родился в маленькой рязанской деревне, почти мальчишкой ушёл на войну, пережил ранение и контузию, выжил. После войны остался в военной профессии, на пенсию уходил в звании полковника. Как и любой военный, жил «куда Родина пошлёт», а поэтому за свою жизнь и в солнечном Наваи пожил, и здесь, в Красноярске — был послан сюда на строительство Железногорска (Красноярска-26, «девятки»), и потом снова в Ленинграде (вернее, рядом с ним в Сосновом Бору — городе ЛАЭС). 

Бабушка — Антонина Сергеевна — питерская интеллигентка. Пережила блокаду. После войны встретила деда, вышла замуж, и, как любая жена военного, всю жизнь ездила следом за ним. В Красноярск-26 они приехали с маленькой дочерью — моей мамой. А потом , когда маме было семнадцать, уехали обратно с Ленинград, а она осталась здесь. Потому что влюбилась в моего отца и не захотела никуда отсюда уезжать. 

Ребёнком я часто проводила лето у них, в маленьком городке на берегу Финского залива. Бабушка, встав утром, первым делом укладывала свою роскошную косу венцом вокруг головы, а сверху на неё надевала сеточку. В их доме всё всегда было в безупречном порядке. Чистота как в музее. Еда по четкому расписанию. Помню, как бабушка всегда перебирала малину — с лупой и пинцетом. И вязала крючком роскошные белоснежные кружевные салфетки. А ещё у них в доме было много книг, и я читала «запоями», целыми собраниями сочинений от Беляева до Большой Советской Энциклопедии. Питергоф, Ломоносов, Ленинград — знакомые и любимые мною с детства места моих прогулок с дедом. 

К нам в гости в Красноярск дед всегда приезжал без предупреждения — любил делать вот такие сюрпризы. Просто раздавался звонок в дверь — и на пороге стоял он. Во время таких приездов я часто устраивала его встречи в школе, где училась (а потом и в той, где учился мой сын). И он рассказывал про свою жизнь и про войну. А ещё он до последних дней своей жизни кричал по ночам — он каждую ночь продолжал ходить в атаку… 

Упрямые, они отказывались переезжать в Красноярск поближе к дочери, не смотря на то, что старели и скучали — требовали, чтобы она переехала к ним. Упирались до тех пор, пока у деда не случилось что-то с головой — он перестал адекватно воспринимать реальность, перестал узнавать близких людей. Тогда родители сумели всё-таки перевезти их сюда. Почти год дед не узнавал никого из нас, считал нас медсёстрами и рассказывал нам про свою семью. А потом родители переехали жить в деревню, и, конечно, забрали их с собой. И волшебным образом к деду постепенно вернулась память, сознание, чувство юмора, и даже — невероятно! — стала уходить седина и волосы стали возвращать свой обычный цвет! Характер, они конечно, свой показывали на все сто!… 

Бабушка тихо ушла во сне. Дед, переживший её на несколько лет, неделю до смерти буянил, выясняя отношения с Екатериной Великой, и даже норовил поджечь дом. Оба покинули этот мир «далеко за 80». Оба похоронены на тихом деревенском кладбище. 

Мой дед по отцу — Борис Михайлович Грайвер — тоже родом из деревни, под Иркутском. Приехав в Красноярск, посвятил всю свою жизнь Заводу Цветных Металлов — начав с начальника смены в 1950 году и спустя годы возглавив завод и на много лет став его директором, а после, уже на пенсии, написав книгу о нём. 

Бабушка — Нина Александровна — хрупкая, маленькая ростиком с кукольным 33-им размером ноги. Стихи Евтушенко и походы на «Столбы», баня и множество книг по массажу, Рерих и Лавсанг Рампа, ЗОЖ и «запредельное» вошли в мою жизнь благодаря ей. Её домашней одеждой всегда была блузка и длинная юбка. А на праздники она стряпала неизменный торт «Наполеон». 

Я с ними мало общалась в детстве — родители боялись, что статус «директорской внучки» избалует меня. Особой близости не сложилось… Но я продолжаю восхищаться их характерами. 

Деду на юбилей 80 лет мы подарили первый в его жизни компьютер, он легко и быстро освоил его, печатал на нём свои мемуары, смотрел новости, общался по скайпу и электронной почте и делал покупки через онлайн-магазины. Уже «за 80» он упал и сломал шейку бедра. Потребовал операцию, несмотря на возрастной риск. После операции… снова начал ходить. До последних дней своей жизни всё всегда делал сам, от походов по магазинам, до мытья окон и готовки еды. Последний год ещё и ухаживал за своей лежачей женой. Сам, никого не подпуская, ни от кого не принимая помощь. Я была среди тех, кто последним видел его живым — он позвонил и попросил придти, потому что вдруг почувствовал себя плохо. «Я не могу ехать в больницу! Я не согласен оставить её одну!», — отбивался он от «скорой». «Не волнуйся, с ней останусь я», — после этих моих слов он согласился уехать. Но помочь ему врачи уже не смогли. Ему было 86. Он похоронен на главной аллее Бадалыка, как человек, внёсший огромный вклад в развитие города и страны.

Бабушке сейчас уже 90 лет, и она ещё жива. Она уже несколько лет лежит, не открывая глаза и не разговаривая. «Её тело абсолютно здорово!», — удивляются врачи. Её сознание витает где-то в других мирах, там, где она по-прежнему ходит в баню, на «Столбы», делает массажи подругам и читает вслух Евтушенко. Она так и не поверила, что дед умер. «Я думаю, он всё-таки бросил меня и ушёл к другой»… Всю свою долгую жизнь больше всего на свете она боялась его потерять. 

«Сильные и упрямые» — кажется, эти два слова могли бы стать девизом каждого в моём роду, включая и моих дедов и бабушек, и моих родителей, и меня саму, и моих сыновей. Поэтому вместе нам иногда очень непросто. 

Люблю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *