НЕНАВИСТЬ

/послевкусие от четверговой встречи Инсайт-клуба/
Ненависть. Она проста и понятна. В ней нет лукавства, скрытых выгод, двойного дна. Она бесстрашна и всё делает на «раз-два-три». Она не мечется в сомнениях, не лжёт себе и другим, не путается в прочих эмоциях. Она просто берёт и уничтожает. Ненавистное занятие, например, которое хочешь-не хочешь, надо сделать. Расчленяет его на кусочки и отстреливает их один за другим, холодно и бесстрастно проставляя «галочки» в чек-листе.

Три года назад на одном из тренингов Олега Карепова (кажется, это был «АСН») я рассказывала одной из участниц, спортсменке-стрелку, что меня восхищает в ней.

«Меня восхищает твоя способность убивать», — сказала я, и растерялась из-за сказанного мной. — «Как же так?!»

«Попробуй взглянуть на это с другой стороны», — посоветовали мне. — «Убивать — это отсекать лишнее».

Отсекать лишнее. Попробуйте навести порядок в своих архивах из состояния любви и из состояния ненависти, и почувствуйте разницу. Из любви это займёт долгие часы… и большая часть пересмотренного окажется «нужным и важным», потому что «это же память!» А из ненависти — это займёт считанные минуты, всё лишнее будет мгновенно отправлено в утиль.

«Внутренние качества человека можно понять из того, как он ведёт себя в моменты ненависти», — что-то примерно такое сказал на встрече Олег. И привёл пример: во многих фильмах бывает момент, когда два врага бьются на выживание. И вдруг с «плохим» что-то случилось… Ну там, нога застряла где-то, например. И «хороший», вместо того, чтобы, воспользовавшись удобным случаем его добить, подаёт ему руку, помогает выбраться, и только после этого продолжает битву. Мне всегда казалось, что это — глупость. А оказывается — благородство…

Мне пока сложно принять это как благородство. Я пока по-прежнему считаю, что это — глупость. Когда у нас с мужем были «прощальные разборки», он, пьяный, устроил дома дебош и, психанув, ушёл в одной кофте и босиком (в носках), я… поняла, что январской ночью в -35 он просто замёрзнет вот так… И спустилась вниз, вынесла ему ботинки, шапку, дублёнку, забрав из её кармана ключи, но положив в него деньги на такси. И «в благодарность» получила кулаком по лицу. «Ну и дура, на-хре-на ты попёрлась?! Ушёл — и ушёл, и слава Богу, и какая тебе разница, что будет с ним дальше?!» — недоумевала я самой себе, прикладывая к разбитой скуле кусок льда, чудом успев его оттолкнуть, захлопнуть дверь и убежать обратно в квартиру.

У меня из замужества осталось очень много недопрожитой ненависти. Я всегда концентрировала своё внимание на своей любви в пользу детей, а не на своей ненависти против мужа, какую бы боль он мне ни причинял. В один момент времени можно же полноценно проживать только одно чувство, и я выбирала любовь — чтобы семья не погрязла в войне, чтобы у детей оставался свет. Но ненависть никуда не исчезала, она оставалась глубоко закопанной где-то в душе. Это же нормально — ненавидеть того, кто причиняет тебе вред и от кого ты не знаешь, не находишь, как себя защитить?… Кажется, только сейчас, больше десяти лет спустя, я дала себе разрешение: «Ненавидеть — можно!» Я дала себя право допрожить, допрочувствовать тот фрагмент своей жизни, во всей его объемности и полноте. У меня появился ресурс вернуться в этот страх, и перепрожить его иначе. Не из «замри», а из «бей». (Вы же знаете три реакции на страх: бей, беги, замри?) Замереть — это почти умереть, это перестать дышать, и я всё ещё по-прежнему чувствую это «не дышать» в своём теле, в груди справа.

«Ненависть отличается от любви только наличием или отсутствием в действиях эмоции радости», — еще один тезис с прошедшей в четверг встречи. Я обычно говорю: «Ненависть — это любовь на уничтожение». А тут получается «Ненависть — это любовь без радости». С этой мыслью надо ещё пожить, однако. Может, и так.

P.S. Одна из моих любимых песен. Пронзительно, до мурашек, до слёз.


 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *