жизнь-треш

Говорят, мы сами придумываем себе свою жизнь. Я зачем-то придумала себе жизнь-треш. Сначала долгое «токсичное» замужество, из которого выбралась чуть живой, затравленной, с отмершими чувствами, эмоциями и желаниями, запущенной квартирой и огромными долгами. 


Потом полтора года загадочной болезни старшего сына, когда бесконечные обследования в разных больницах не находили абсолютно ничего, а он тем временем постоянно падал в обмороки, внезапно отказывали руки-ноги, случались спазмы дыхания, не прекращая болела голова и регулярно сердце. Я принимала решения и полностью брала на себя ответственность за них: перед школой, в которую он не мог ходить, перед врачами,, которые убеждали меня, что он симулирует, перед ребенком и самой собой. И чтобы «вывезти» это, ради ребенка, мне пришлось экстренно заниматься восстановлением самой себя, изможденной замужеством. Я ставила себя на безусловно первое место, ибо если сил не будет у меня, то и ему я ничем не смогу помочь. 

Потом — какая-то дикая фантасмагория с младшим сыном и бывшим мужем, трешовая история, в которой по сей день белых пятен больше, чем ясности. По итогу которой — два года лечения ребенка от сотрясения мозга, частичной амнезии, нервного тика, ситуативного невроза и тотального недоверия миру, и все это на фоне судов, преследований и продолжающегося психологического насилия в адрес меня и детей. И тогда мне тоже, собрав себя всю, надо было быть сильной, ибо вместо меня разрулить и вывезти это было некому, а на кону опять стояло здоровье и судьба детей. 

Быть сильной — значит, быть центрированной в себе, внимательно следить, куда и на что уходит моя энергия, откуда я могу ее быстро и эффективно подчерпнуть, в условиях дефицита ресурса безжалостно отсекать лишнее. Игнорировать страх. Которым сводило все тело, так, что останавливалось дыхание. Сознание постоянно расщеплялось: я действовала, принимала решения, отстаивала свои права, работала, вела хозяйство, любила детей, а мозг отказывался принимать реальность происходящего в жизни треша. В сумме — восемь лет вычерпывания себя даже тогда, когда вычерпывать было уже нечего. Но ради детей оно находилось, выжималось откуда-то. 

Последние несколько лет я учусь делать то же — ставить себя на безусловно первое место, осознанно расходовать энергию, отсекать лишнее, находить источники восстановления ресурса — но уже не в условиях войны, а в условиях мира. И не ради детей, а ради самой себя. И это намного сложнее.

А ещё — выпускать на волю и проживать свои страхи, которые тогда чувствовать было нельзя, на них просто не было времени. Выпускать на волю свои чувства и эмоции, которые «на войне» были непозволительной роскошью, а значит, запрещены. Раскапывать в себе того жизнерадостного игривого котенка, которым я была до всего этого. Выпускать на волю и его тоже. 

Интересно, страх, которым мое тело до сих пор пропитано насквозь, когда-нибудь уйдет?…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *