БЕСПОЩАДНАЯ МАТЕРИНСКАЯ ЛЮБОВЬ

Как-то так интересно складывается жизнь, что ко мне на консультации стали обращаться «психиатрические». Особенно это интересно, когда просьба о приёме поступает от медика-психиатра, который утверждает, что «я — их последняя надежда» и другие специалисты (психотерапевты и психиатры) не понимают, что делать с их клиентом и вообще, что с ним происходит.

С психиатрией у меня есть собственный опыт взаимодействия. Когда младшему сыну в 8 лет «на пустом месте» поставили диагноз «эпилепсия». Ну то есть как на пустом… как выяснилось позже, имело место сотрясение мозга, нервный тик, невроз и частичная потеря памяти вследствие физического и психического насилия. И, собственно, человек, это насилие совершивший, испугавшись последствий, отвёл ребёнка на приём к психиатру, убедительно наврал про то, что «вот такое» с ним регулярно и не в первый раз… на этом основании было назначено лечение и поставлен диагноз. Который потом подтвердился энцефалогараммой.

У меня тогда был реальный шок: несколько дней назад от меня уезжал здоровый весёлый мальчик, и вот вернулся нервный, с дергающейся головой и закатывающимися глазами, готовым диагнозом и назначенным лечением от эпилепсии.

В диагноз я верить категорически отказалась, сделали повторную энцефалограмму и пришли на прием к самому сильному в городе специалисту по детской эпилепсии. Итог: выяснилось, что диагноз был поставлен на основании неправильно расшифрованной энцефалограммы и фантазий того, кто привел его к врачу. Никакой эпилепсии нет. ‍♀ А потом я два года доказывала психиатрической клинике, что мой мальчик здоров, в назначенном ими лечении не нуждается, что диагноз необходимо аннулировать, и что я — вовсе не плохая мать, которая «губит» тяжело больного ребёнка, «отказывая ему в лечении и должном уходе».

Сейчас я вспоминаю всё это как страшный сон и с содроганием представляю, что умный, живой, активный, здоровый мальчишка чуть не оказался жертвой сильнодействующих лекарств, последствия от которых могли бы загубить всю его дальнейшую судьбу, собственно, как и диагноз.

На фоне этого у меня мурашки бегут по спине, когда я вижу, как запросто мамы «сдают» в «психушку» своих детей (независимо от их возраста). Начинаем ковырять вглубь — и опаньки, созависимость, мамин страх выпустить ребёнка из под своей юбки, обесценивание чувств, способностей, интересов детёныша, газлайтинг, тотальное непонимание, непринятие и отвержение. И итог — «он не похож на меня, думает не о том, о чём я, не так, как я, не слушается, имеет свои интересы и взгляды на мир — значит, с ним что-то не так и надо лечить!» Стоит маме суметь разок «пропихнуть» чадо в психушку — и всё, у неё карт-бланш. В игре, где слово мамы идет против слова ребёнка, у неё появляется беспроигрышный козырь: «Кто поверит тому, что ты говоришь, ты ж со справкой!» (Повторюсь: и это никак не зависит от возраста ребёнка, ему может быть и 15, и 25, и 35…)

В подавляющем большинстве известных мне историй всё началось с того, что мама не услышала, не поняла, не пожалела чадо в критический для него момент. Тот, чувствуя себя отвергнутым и ненужным, развязывает войну — выдаёт агрессивный протест на такое к себе отношение. Мама в войну включается… и понеслась эскалация… Разве это не страшно, когда вместо проявления терпения, внимания, любви в трудный момент, которые вполне способны были решить проблему, мама, от дефицита эмпатии и чуткости, от непонимания, что с детём происходит и как ей себя вести, предпочитает сдать его на лечение — и этим определить всю его будущую жизнь? Зато он теперь «никуда не денется» и полностью контролируем — и одинокая мама, выставляющая себя жертвой и спасателем, на самом-то деле, вдруг обретает в жизни смысл…

Как бы мне хотелось научить всех мам по-настоящему любить и слышать своих детей…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *